Маэстро Урженко философски относится ко всяким жизненным «обломам». К своей мечте – работать со знаменитостями — он шел долго, много с ними работал и без сожалений расстался. Об извилистом пути в искусстве и новой творческой ипостаси мы говорили в арт-галерее «Prima – Юг», куда известный российский клавишник пришел как… художник. Совершенно не собираясь вспоминать жизнь на эстраде.

В галерее было немного людей и высокий импозантный мужчина приковывал к себе внимание.

— Извините, я не могла вас видеть на сцене, в концерте Филиппа Киркорова в Новороссийске? — спросила я. Он кинул быстрый взгляд и через паузу ответил:

— Было в моей биографии и такое.

Моим новым знакомым оказался Владислав Урженко — известный российский пианист, работавший со многими звездами. На вышеупомянутом концерте даже Киркоров, заполнявший собой все пространство, не «убрал» яркого клавишника, виртуозно исполнявшего свои каденции. Выяснилось, что уже два года Владислав живет в Анапе, занимается живописью, встречается с коллегами-музыкантами и наслаждается жизнью вне гастролей.

— Артисты, как цыгане, всегда в движении. Города узнают по гостиницам, которые на несколько дней становятся условным домом. Скверное питание, недостаток уюта, одни и те же лица. Вы от этого скрылись в Анапе?

— Когда-то давно я играл в ресторане в небольшом провинциальном городке, где творчески мне было тесно. Тогда я мечтал, что уеду в Москву и буду работать со звездами. Уехал в Москву, работал с самыми большими созвездиями артистов и вдруг начал думать об уютном зале небольшого приморского городка, где можно играть хорошую музыку, заниматься аранжировкой, писать картины, здороваться по утрам с соседями, ходить в гости. Появилась потребность жить нормальной жизнью.

— Идея уже воплотилась?

— Не совсем. Я ведь не ресторанный лабух, хотя против этого ничего не имею. Среди них встречаются очень талантливые ребята. Просто у меня другой уровень — приличное образование, огромный исполнительский опыт, в том числе сольный. На YouTube можно найти мою фортепианную версию джазового стандарта MOON LOVE — 2 часть Пятой Симфонии Петра Ильича Чайковского. Я играю на белоснежном рояле, со мной импровизирует очень талантливая балерина Ксения Дронова. Я хочу работать именно так. Играть хорошую слегка «приджазованную» лирику, классическую музыку в своей обработке.

— Понятно… А приморским рестораторам нужна Мурка

— Мурка не мурка, но подход не тот.

— Понимаю. Это как в галерее. Художнику, уважающему себя, важно, в какой компании висят его работы. Если в галерее появится сомнительная самодеятельность, он работу заберет.

— И мне важно, кто меня слушает и как. Нужна обстановка и отношение. Я работал в Европе, в Эмиратах, там идут в ресторан не только на кухню, но и на исполнителя. Здесь пока я такого уровня ресторан не нашел.

— А вернуться к звездам не хотите?

— Иногда такая мысль появляется. Но пока что-то останавливает. Все надеюсь реализоваться здесь, на Юге.

— А вы не думали о сольном фортепианном концерте или о персональной художественной выставке? Или, может, одновременно?

— Надо подумать. Пока еще такой задачи перед собой не ставил.

— Начинайте думать. А то сманит какая-нибудь Распутина, и мы вас так и не услышим.

— Был в жизни и такой пассаж. Вот с ней я точно уже никогда не буду работать ни за какие деньги.

— А с кем было работать комфортно и интересно?

— С Сарухановым. Коллектив был небольшой, атмосфера почти семейная. Сам Игорь человек легкий. Замечательно анекдоты рассказывает, в бильярд играет, в теннис. С Димой Маликовым. Пять лет с Николаем Басковым отработал, почти шесть лет проиграл в группе «Квартал».

— А с Филиппом?

— Пол-мира объездил. Но там совсем другие отношения. Не уверен, что он коллектив по именам знал. Мы с ним зачастую только на концертах виделись. Совместные репетиции были очень редки.

— Как давно вы увлеклись живописью?

— Давно. Я всегда неплохо рисовал. Стал бы художником, если бы не традиции семьи — папа Юрий Васильевич Урженко заведовал кафедрой исполнительского факультета Донецкой академии имени Сергея Прокофьева, а мама была искусствоведом, завучем в музыкальном училище. Так что мой творческий путь был предопределен. Но ведь от судьбы не уйдешь. Сначала были беглые зарисовки — развлекался на гастролях. Потом увлекся акварелью и понял, что это удивительная техника.

— В основном акварелью пишут букетики или легкие пейзажи. Вы же создаете историю, сюжет — это не типично для акварелиста. И техника у вас смешанная. Сложно в одной работе писать и по мокрому, и по сухому, использовать прием лессировки и а-ля-прима. У вас работы на уровне Эндрю Уайета, Джозефа Збуквича.

— Думаю, я не постиг еще все тайны акварели…

— Вы в живописи так же джазово-лиричны, как и в музыке. Кто в вас сейчас доминирует — музыкант или художник?

— У мольберта — художник, на сцене — музыкант. Собственно, это звенья одной цепи. И то, и другое требует полной душевной отдачи.

— Ну, и банальный вопрос — ваши планы?

  • Буду думать над сольным концертом в Новороссийске и готовиться к персональной выставке.

Людмила Шалагина