Эта выставка современного искусства по плану должна была открыться еще в апреле, но помешал карантин из-за коронавируса. И только в августе пришло время увидеть арт-объекты художников и художниц из разных городов, пожелавших поговорить с новороссийцами на языке искусства.

Куратор проекта Катерина Верба сформулировала его идею так: «Эту выставку мы задумали, когда поняли, как много женщин, несмотря на миллион социальных ролей, занимаются современным искусством и находят в нем себя. Некоторые используют (или продолжают использовать) в поле художественных исследований текстиль. Этот способ «производства искусства» издревле связан с женщиной, с женским трудом в его утилитарном значении — вышивали, шили мужьям и детям, плели, пряли и ткали все, что касалось пространств семьи и дома. Мир меняется, меняются гендерные роли, круг интересов и сфер влияния современной женщины расширяется. В популярном советском фильме главная героиня и «пленница» оказывается спортсменкой и комсомолкой, решающей свою судьбу самостоятельно. Как живет сейчас эта женщина, что чувствует, какой она стала? Она все еще «пленница» или все-таки «свободница»? И какую роль в этом играет текстиль? Остался ли он исключительно женским делом?»

Новороссийский художник-абстракционист Вячеслав Мухин создал инсталляцию «Вышиванки». Холст он использовал давно, однако в какой-то момент, попав в больницу, открыл для себя другой метод создания абстрактных произведений. Он делает «вышиванки», используя одежду, доставшуюся от кого-то, вдыхая в нее новую жизнь. И непонятно теперь, кому может принадлежать эта одежда – мужчине или женщине. Зритель будто приглашается наполнить оболочку своими смыслами и самостоятельно решить, какие энергии кому принадлежат.

Из гипса, акрила, ткани и мусора художница Анна Минеева из Нижнего Тагила создала арт-объект «Баба Катя». Долгое время она была в составе группы «Жизнь как перформанс» – именно они придумали автомат, где можно купить искусство. Анна была автором идеи создания акциона «Кости», который позволил художникам продавать свои произведения, играя в кости со зрителями. Вообще Минеева работает с разными медиумами: делает перформансы, создает украшения и одежду, коллажи и скульптуры из найденных материалов, занимается графикой и живописью. Тема памяти часто становится отправной точкой для ее произведений. Кажется, что Аня перебирает отрывки воспоминаний, перемешивая их с артефактами, и заново создает образы, прошедшие дефрагментацию.

Наша землячка Наталья Шмидберская выросла в семье музейного работника и в юности провела много времени на археологических раскопках в качестве лаборанта. Глядя на то, как делает зарисовки художник для документации, она поняла, что сможет так же. Получив вскоре классическое художественное образование, начала заниматься декоративно-прикладным искусством, где в качестве основного медиума стала использовать шерсть. Этот материал, привезенный из Карачаево-Черкесии, где родилась она сама, органично вписался в способ ее художественного поиска. Тема сотворения мира, связи человека и органики, осмысление тленности жизни через библейские сюжеты – все это становится частью ее «Раскопов-2000», представленных на выставке.

Инсталляция «Цикл» знаменитого Владимира Аксенова демонстрируется с пометкой 18+, что в общем-то понятно. Регулярный месячный цикл – тема достаточно табуированная, но вместе с тем постоянно визуализируемая обществом потребления. На Кавказе есть семьи (в одном только Новороссийске проживают представители более 100 национальностей), где не принято вместе смотреть телевизор, так как можно увидеть рекламу гигиенических средств. Обсуждать такое не принято, и смотреть рядом с сестрой или матерью многим мужчинам неудобно. И эта закрытая для мужского мира тема становится предметом исследования Владимира Аксенова, который и сам не представляет, как женщина так живет из года в год. «Я бы сошел с ума», — ужасается он.

Аксенов берет начало своей истории от Евы, пытается понять и представить, как женщина защищается, справляется со своими физиологическими особенностями на протяжении тысячелетий. И превращает табуированный процесс в произведение искусства, где нет места стеснениям и смущениям перед великой ролью – быть женщиной, способной воспроизвести на свет другого человека.

Светлана Рощенко из Краснодара привезла на выставку винтовку из бархата, работа называется «СВД С». «Меня всегда привлекала военная эстетика, но оружие никогда не ассоциировалось с агрессией,- манифестирует Светлана Рощенко. — Я всегда смотрела на него как на произведение искусства, подмечала красоту и точность пропорций».

Краснодарская художница использует оружие как символ силы, решимости и стремления к цели, которые, по ее мнению, необходимы женщине во все времена, а сейчас особенно. Светлана сама мать двоих детей и обычно работает в паре с мужем Александром Рощенко. Она точно знает, какое невероятное количество энергии требуется на нескончаемые домашние дела, плюс на реализацию себя в области искусства. С одной стороны, домашняя рутинная работа незаметна и никто ее не ценит. Но Светлана выделяет и другую сторону: семья – это некая ось мира, вокруг которой вращается все. И она наслаждается этим, не желая, чтобы в прекрасный круговорот врывалось что-то страшное.

«Белое платье в коробке» прислали члены творческого объединения «Наденька» (Омск, Новосибирск, Москва, Санкт-Петербург). Настоящее платье, хранящее пыль, пот и травяной сок после свадьбы одной из участниц группы, становится основой для художественного высказывания группы художниц. После ЗАГСа в какой-то момент невеста сменила свой наряд на легкое белое платьице и в следующий раз увидела его через полтора года после развода.

К арт-объекту прилагается целый манифест: «Я хороню лекала, по которым сшиты все эти наряды, предполагающие, что ценность женщины, не состоящей в замужестве, обесценена. О да, что там работа, мечты, творчество – все, чего она добилась, ведь у нее же нет мужа, она наверняка несчастна и плачет по ночам! Я хороню ритуал, который не гарантирует участникам долгой счастливой жизни. Я хороню незыблемость убеждения, что у женщины есть только один достойный сценарий в жизни.

Его никто и никогда больше не наденет.

Думаете, так случилось и с институтом семьи? Например, примерив брак один раз, она обнаружила, что больше его надевать не станет. Этот костюмчик жмет, слишком узкими являются его рамки. Только знаете что? Я сошью свой. По своим меркам. По лекалам деятельной заботы, взаимоуважения, равного вклада в репродуктивный труд, осознанной любви и взрослой ответственности. И они на меньшее не согласятся: те школьницы, которые сейчас читают Wonderzine. Мои ровесницы, которые сейчас узнают, что такое фэтфобия, слатшейминг и газлайтинг, и учатся не давать себя в обиду. Я здесь не одна. Мы хороним эту эпоху. Эти похороны – радостный праздник. Радуйся, сестра, и сражайся за себя и свою целостность. Время вышло».

«Наденька», кстати говоря, в 2017 году успешно показала себя на первом российском триеналле современного искусства в музее «Гараж».

Из ткани и ниток создала свою работу «Сrime scene» Юлия Казас из Краснодара. Вышивка крупными стежками повторяет контуры тела художницы, почти преступно лежащего вместо того, чтобы заниматься домашним хозяйством. Также в поле зрения попадаются предметы, хаотично разбросанные и одновременно становящиеся вещественными уликами: книжки, яблоки, карандаши. Sew-сэлфи или стич-сэлфи – так Юлия называет свои текстильные зарисовки

«Жена-художник – горе в семье» (с) — эту мысль, неоднократно повторяемую различными художниками, она развивает многократно. И определяет свое место в этой, казалось бы, устоявшейся парадигме – кровать. «Вот Трейси Эмин не даст соврать, да и Сара Лукас тоже, — говорит она, — ни порядка, ни уюта в доме – бардак, в общем. Кровать как личный остров в хаосе. И предметы, спасенные, будто вынесенные на берег приливом – это, наверное, именно то, без чего действительно нельзя обойтись. Пока».

Видео-арт «Я потерплю это полчаса» Халима Саидудинова и Заира Магомедова (Махачкала) сотворили несколько лет назад, но можно подумать, что как раз для «Кавказской свободницы».

«С самого раннего детства меня пытаются заставить надеть платок на голову и больше не снимать никогда. Я в свою очередь сопротивляюсь как могу. Настолько яро, насколько возможно противиться воле сурового кавказского отца.

Проблема состоит в том, что на моей родине в какой-то момент платок стал символом чистоты и порядочности, а его отсутствие – порочности. А я видела, что это не взаимосвязано…

Однажды я подумала о том, что если бы я согласилась и в год покупала бы по 4 платка на сезон, то сейчас имела бы 88 платков. Но могу это потерпеть только полчаса.

Заира Магомедова собрала платки по всему дому, и вскоре передо мною лежала пестрая гора. Я по одному надела их на себя. Образовалась гора, но уже на моей голове… Я не могу представить свою жизнь без борьбы, она закалила меня, и в других ситуациях я умела постоять за свое желание или решение.

Часто было страшно, но еще страшнее прожить под тканью и больше не почувствовать ветер в волосах», — обозначила позицию Халима Саидудинова.

Ирина Большакова

Посмотреть выставку можно со 2 по 24 августа по адресу: ул. Пионерская, 11-а.