Российский дипломат, политолог и историк Николай Платошкин приезжал недавно в Новороссийск. Послушать доктора исторических наук, заведующего кафедрой международных отношений и дипломатии Московского гуманитарного университета, в также лидера движения «За новый социализм» собрался народ со всего Краснодарского края и республики Крым. Вопросы задавались по принципу «у кого что болит…»

На встречу с Николаем Платошкиным я отправлялась с некоторой долей скепсиса: взгляды его во многом разделяю, но в новоявленных мессий давно не верю. Кроме того, он раздражает меня московским «аканием», придающим речи манерность. Но, согласитесь, в наше время редко встетишь человека, намеренного перевернуть систему, и пообщаться с таким очень любопытно.

В конференц-зале отеля «Хилтон» яблоку негде было упасть. Какой-то мужчина предложил присесть, и это меня спасло – встреча затянулась на три часа. Платошкин, приехав в Новороссийск, отправился на Малую землю отдать дань подвигу освободителей, поэтому заговорил о войне, о Брежневе, о самом городе. Редко услышишь от приезжего такое знание истории, было много смыслов и конкретики. Оглушающе звучали цифры: с 2000 года в Новороссийске уничтожено около 30 крупных предприятий и десятки мелких. А ведь мы еще помним и кроватную фабрику, и швейную, и молзавод, и рыбзавод. «Даже фашисты не смогли эти предприятия разрушить, а в наше время это произошло…»

— Кто сказал, что в стране нет денег на решение проблем? Полковник Захарченко спер годовой бюджет вашего города, заместитель начальника Генштаба России – 6,5 миллиарда. Только в прошлом году, по официальным данным, из страны ушло 50 миллиардов долларов. Я, как дипломат, говорю, есть возможность вернуть каждую копейку, которая ушла в оффшоры. Чтобы не быть голословным, приведу пример. Где-то семь лет назад германская разведка провела операцию, купила у сотрудника швейцарского банка флешку с полными данными по доходам лидеров германской промышленности, скрытым от налогообложения. Было поставлено жесткое условие – либо вернуть деньги в десятикратном размере, либо в тюрьму. Вернули в десять раз больше! При желании мы такую операцию можем провести за полгода, — говорил оратор.

Вопросов ему задавали много. Я, заручившись обещанием интервью, боялась, что мое время так и не придет. Наконец-то зал опустел, и я поинтересовалась: что делать с образованием и воспитанием молодежи?

— Финская школа в Евросоюзе признана лучшей. Что сделали финны? Они взяли систему школьного образования из Советского Союза, чем и гордятся. В СССР ребенок был все время занят в бесплатных секциях, кружках. Давайте скажем честно, что у нас сейчас платное образование. Школы ориентированы на то, чтобы увеличить платные услуги, а в вузах мало бюджетных мест. В большинстве стран Евросоюза обучение в вузах совершенно бесплатное, и взяли они это из Советского Союза. В Дании 8 процентов валового внутреннего дохода расходуется на систему образования, в африканских странах – 5-6, даже в Конго, где война идет уже лет двадцать, – больше одного процента. У нас же — всего 0,6 процента. Законодательно вырвана из школы функция воспитания. Что такое хорошо, а что такое плохо, школы не касается. Сейчас не надо воспитывать людей, которые будут задавать вопросы.

— А что с ЕГЭ?

— Дурацкая тактика. Но будущее еще хуже. Впереди – дистанционное образование. Учитель и ученик вообще не должны встречаться, все только через интернет, опосредованно и безответственно.

— Сейчас школы закрылись на карантин, в качестве выхода уже предложено дистанционное обучение.

— Это начало, которое получит дальнейшее развитие. Слово «академия» от чего произошло? Академия – это сад в Афинах, по которому ходил философ со своими учениками и вел диалог. Эти диалоги – не монологи, заметьте! – и сегодня считаются основой мудрости. У нас же выращивают образцового потребителя – считаешь, пишешь, и хватит. В России с 90-х годов закрыты сотни вузов. Школ было 70 тысяч, сейчас 40. Вузы, которые не учат, а «оказывают образовательную услугу», действительно надо закрывать. Знаете, что больше всего закрыли аграрных вузов? Критерием к закрытию послужила зарплата выпускников. Вот шоу-бизнес зарабатывает много, его надо развивать и брать налоги, а аграрии, которые кормят страну, зарабатывают мало, поэтому надо закрывать институты для них.

— И что, по-вашему, надо делать?

— Возвращаться к образованию, которое делало людей лучше, глубже, острее. Воспитывало человека, у которого была мечта, и она воплощалась.

— Сейчас вся страна в напряжении – коронавирус заставил задуматься о бренности жизни.

— Я не вирусолог, но думаю, что с медицинской точки зрения все не так страшно. Если из 230 тысяч заразившихся, я допускаю, что их больше на самом деле, около 9 тысяч смертей, то это намного меньше, чем от гриппа, сердечно-сосудистых и других заболеваний. Что же касается Италии, то зачем нужно было проводить неделю высокой моды, на которую устремились китайцы? Италия за неделю и рухнула. Вот в Германии мало заразившихся. Немцы по любому поводу обращаются к врачу, поэтому на начальной стадии все купируется. А итальянцы живут по принципу «пока хожу – надеюсь». И вот результат.

— А мы по какому принципу живем? Как наша медицина лечит?

— У нас саму медицину в первую очередь лечить надо. В одной из телевизионных программ было заявлено, что наше здравоохранение вне политики. Нет, всегда была и есть политика в области здравоохранения. И полезна она в основном фармацевтическим и страховым компаниям-паразитам, да еще оптовым торговцам на рынке лекарств. Вот, смотрите, еще в 1990 году на 10 тысяч человек приходилось 137 больничных коек, в 2010-м осталось 93, в в 2016 — уже 23 тысячи. Кому не хватило — идите в частные клиники. С 2000 года по стране закрыли 20 тысяч больниц. Несколько лет назад только в Москве уволили 5 тысяч врачей. Кто подумал о них и о нас? В 2013 году, еще до санкций, были закрыты 35 тысяч коек в стационарах, 76 поликлиник и 306 больниц. Уверен, что и Новороссийска это коснулось. Людей, как правило, в больницах не держат более 10 дней. Никого не касается, в каком состоянии их выписывают.

— Да, без денег сейчас не выздоровеешь. Вместо лекарства за 50-60 рублей аптеки стараются продать аналог за 200-300. А дешевых — просто нет.

— Знаете, почему у нас растут цены на препараты? В 2010 году была введена страховая медицина по всей стране. Между пациентом и врачом появилась паразитическая прослойка, которая собирает деньги и, по идее, должна передавать их поликлиникам и больницам на лекарства и прочее. Но на деле-то все мы прекрасно понимаем, что происходит. Я еще работал в Америке, когда было озвучено, что при этой страховой системе два триллиона долларов расходуется на лекарства, которые или не нужны пациентам, или вредны им. И задача не в том, чтобы оказать человеку помощь, а в том, чтобы содрать с пациента как можно больше денег. И у нас эту бредятину внедрили. При страховой медицине дешевых препаратов просто быть не может. Это чистый бизнес, а не помощь населению.

— И что вы предлагаете?

— Немедленно ликвидировать не оправдавшую себя страховую медицину и финансировать здравоохранение из бюджета, как это было раньше. И в образование, и в медицину возвращать надо лучшее.

Людмила Шалагина