По итогам прошлого года пустуют 333 рабочих места, выделенных специально для людей с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ) на предприятиях города. Почему буксуют программы по трудоустройству инвалидов? Что здесь не так?

Ответ на этот вопрос руководитель городского центра занятости Анжелика Панюшкина дала на трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений: у людей с ОВЗ очень часто нет мотивации к труду. А между тем в 2018 году квота для трудоустройства инвалидов составляет 1 130 мест, выделить которые обязаны 350 предприятий. Кто будет на них работать, если так сложно найти желающих?

Увы и ах, подтвердила член Общественной палаты Новороссийска, экс-руководитель городского общества инвалидов Алла Рулева: у многих людей с ОВЗ нет желания трудиться, сильны иждивенческие настроения. Ведь большинство из них получает пенсию от государства, имеет различные льготы. Даже те, кто вроде бы проявляет интерес к вакансиям, не торопятся устраиваться. Хотя иметь пенсию и подработку куда лучше, чем один источник дохода.

Алла Николаевна рассказала, как устраивали одного молодого колясочника. Парень живет в частном доме с родственниками, получил высшее образование, неплохой айтишник. Ему предлагали несколько раз специально оборудованные места в бюджетных организациях. Он пробовал и отказывался. Почему-то был уверен, что на обустройство рабочего места для него было выделено больше полумиллиона рублей, которые потратили не так, как следует. Просил, чтобы эти деньги лучше передали ему, раз положены. Потом захотел, чтобы забетонировали дорогу возле его дома, предоставили квартиру и т. д., но работать так и не стал. «Мои родственники возражают против этого» — заявил он Алле Рулевой во время последней встречи.

— В нашей молодости все было по-другому, — вспоминает Алла Николаевна, которая с юности передвигается на костылях. – Я окончила индустриальный техникум в Новороссийске, потом дистанционно получила высшее образование, стала экономистом, плановиком. И работой никакой не брезговала. Было время – шторные зажимы собирала для одного из местных предприятий, потом организовала швейное производство для таких же, как я, работала экономистом в строительной фирме. 20-30 лет назад большинство людей, имеющих инвалидность, отличались от окружающих только конкретной болезнью, но не восприятием окружающего мира.

Людей с ОВЗ (задержка психоречевого развития, легкая и тяжелая степень умственной отсталости и т. д.) с каждым годом становится больше и больше. Коррекционная школа № 9 – специально для таких детей, одна из лучших в крае среди подобных учреждений, и она уже не вмещает ребят, которым показано такое обучение.

— Наши ученики делятся на дееспособных и недееспособных, — поясняет социальный педагог Анджелика Аведикян. – Сверхзадача для первых – выйти в люди, научиться трудиться. В школе есть мастерские, где девочек учат шить, а мальчиков работать с деревом. Им объясняют, как важно выполнить изделие безукоризненно, как будут рады мама или бабушка получить такой подарок. Старание и прилежание поощряются.

После окончания школы дети получают свидетельство, а не аттестат. С этим документом не возьмут даже дворником на государственное предприятие. Некоторые едут учиться в техникумы для инвалидов в Армавире и Ейске. Девочки, к примеру, получают профессию швеи. В школе с гордостью называют фамилии успешных выпускниц. Кто-то отучился на повара и сейчас работает в городском общепите. Каждый трудоустроенный выпускник – как луч света, но таких единицы.

Сейчас школа сотрудничает с Новороссийским профессиональным техникумом, где формируют группу штукатуров-отделочников из выпускников девятой школы. Главный вопрос: будут ли они нужны работодателю? Проблема не столько в руках, которые что-то умеют либо не умеют, она в головах.

Немало детей с задержкой психического развития, диагнозами аутистического спектра учатся в общеобразовательных школах. Многие с трудом успевают на тройки, не вписываются в коллектив сверстников.

Любого ребенка, живущего в мире потребления, надо учить домашней экономике, трудовой дисциплине. Он должен понимать, что смена длится восемь или шесть часов, что работу надо довести до конца, что начальник и коллеги — не няньки. «Особому ребенку» такая наука не всегда дается.

Детям с ОВЗ необходима профориентация с раннего возраста с учетом их особенностей. Причем надо брать в расчет не только профессии прошлого века, деревянная швабра или вышитая салфетка – не самый ходовой товар. Мы живем в мире компьютерных технологий, который предоставляет огромные возможности для всех. У меня есть знакомый 11-летний аутист, который учится в общеобразовательной школе, с трудом складывает и умножает в столбик трехзначные числа. Зато компьютерные фишки – его стихия. Он нарисовал в трехмерном пространстве какой-то логотип и продал через интернет за приличную сумму. Мама об этом узнала случайно. Бывает, что руки никогда не смогут шить или красить, но прекрасно владеют клавиатурой.

— Администрация города пытается нащупать возможности решения этой многогранной проблемы, — поделилась помощник главы Новороссийска Татьяна Митина. – Хотим заложить бюджетные расходы на тьюторов, ассистентов, без которых социализация особых учеников очень сложна. Чем раньше дети поймут, как устроено общество, тем успешнее окажутся в жизни.

Светлана Александрова