Двадцать тысяч бойцов погибли, защищая и освобождая Новороссийск от фашистов. «Я хочу, чтобы мы действительно вспомнили их всех поименно», — говорит заведующая отделом Новороссийского исторического музея-заповедника Раиса Соколова. В ее словах нет излишнего пафоса, ведь более 40 лет она работает ради того, чтобы как можно больше людей узнали о событиях Великой Отечественной войны на берегу Цемесской бухты.

Ее судьбу определил тот факт, что она дочь фронтовика и ветерана. Папа защищал страну, а мама, еще совсем юная, в то время работала учительницей в небольшом сибирском селе. Кроме множества отцовских наград в семье была и ее медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

Рая родилась в Красноярском крае и росла в счастливое послевоенное время. В глазах ребенка оно было именно таким. И вернувшиеся с войны, и те, кто ждал их возвращения, были рады, что все самое страшное позади – все часто собирались вместе и пели песни. В школе Рая очень любила историю, поэтому поступила в Красноярский пединститут на соответствующий факультет. Многих ее однокурсников привлекали события седых веков, а ее – совсем недавние явления, к которым была причастна ее семья.

В Новороссийск Раиса Михайловна, как говорится, вышла замуж. Приехала сюда в 1973 году. Устроиться на работу по специальности не могла два года – даже в школах не было мест для историков. Потом в музее появилась вакансия экскурсовода, куда ее и пригласили.

— Мы рассказывали туристам о боях в Новороссийске и пропускали все через сердце, — вспоминает Раиса Михайловна. – И бывало, в конце плакали и гости, и экскурсовод.

В 1977 году Раису Соколову перевели в отдел истории заниматься темой войны, а через год случилось событие, которое очень хорошо запомнилось: с размахом отмечалась 35-я годовщина освобождения Новороссийска от фашистов. В город пригласили более 6 000 ветеранов. Их встречали, помогали размещать, в том числе и музейщики. Раисе Михайловне довелось познакомиться со многими из тех, кто при жизни стал легендой.

Именно в ту пору, считает Соколова, началось активное увековечивание памяти о войне. Большинство фронтовиков были еще живы, полны сил. Они стали организовывать советы ветеранов в городах, объединялись по воинским частям. Раньше такого движения не наблюдалось. После войны люди стремились обустроиться, обзавестись семьями, поднять на ноги детей, а потом пришла потребность запечатлеть историю. Они записывали свои воспоминания, отправляли письма. Музей ежемесячно получал сотню таких посланий, а то и больше…

Петр Иванович Васев приехал в Новороссийск на торжество из Одессы. Очень культурный интеллигентный человек. Это он, бывший первый секретарь горкома партии, возглавил новороссийских партизан. Может быть, они не совершали громких вылазок в фашистские тылы, но свою лепту внесли и лиха хлебнули. Как местным жителям, им давали особые поручения. На Малой земле примерно 12–13 февраля 1943-го им поручили выявить и эвакуировать в Геленджик местных жителей, которые находились в Станичке и Мысхако. Местность была в самом центре боев. В Станичке (теперешний 3-й микрорайон) в подвале возле бывшей чайной рыбаков партизаны обнаружили изнуренных старика и старуху, потом еще одну женщину – они прожили пять месяцев в оккупации. В Мысхако оставалось немногим больше людей. Жители рассказывали о тех, кто стали предателями, служили у фашистов полицаями. Все эти сведения партизаны передали командованию.

В середине февраля 1943 года территория плацдарма уже доходила до горы Колдун. Советское командование решило, что грузы и технику можно доставлять сюда самолетами. И партизан отправили восстанавливать взлетную полосу аэродрома (эту территорию новороссийцы до сих пор называют «взлеткой»). Тогда она была вся покрыта воронками от снарядов. Каждую ночь с автоматом и лопатой партизаны пробирались на этот участок и выравнивали его. А утром туда снова падали снаряды и снова появлялись воронки. Партизаны возвращались на позиции совершенно измотанные. Впоследствии от идеи обустройства аэродрома советское начальство отказалось.

— Одно из моих ярких воспоминаний связано с улицей Азовской, — рассказывает Раиса Михайловна. — Это неподалеку от теперешней улицы Корницкого. Там проходила линия обороны Малой земли. Советские и немецкие окопы находились очень близко. Один из малоземельцев рассказывал, что из немецкого окопа в наш летела граната. Он сумел ее поймать и вернуть фашистам. О той же Азовской улице говорил ветеран из 255-й бригады Рафаил Григорьевич Ясов. Он с двумя бойцами почти две недели был заперт там в двух окопчиках, вырытых в полный рост. Выйти из них и пробраться к своим не было никакой возможности. Только высунешься – уже на прицеле. Один из бойцов был убит. Оставшиеся двое не могли его похоронить, тело лежало рядом несколько дней. Выбрав момент, Рафаил Григорьевич с товарищем в темноте выбрались из укрытия и вернулись в отряд. Даже спустя 30 лет Ясов вспоминал того солдата, которого не смог предать земле.

Героизм на Малой земле требовался не только для того, чтобы идти в атаку, говорит Раиса Соколова, но и просто выжить.

— Я долгое время общалась с Розалией Сергеевной Абгарян. Она была телефонисткой на отвоеванном плацдарме. Вместе с подругой Марийкой прокладывали кабель, день и ночь слушали эфир, сидели на телефонной трубке, как сейчас говорят. Не помыться у всех на виду, не переодеться. Чтобы хоть как-то скрасить женщинам быт, однополчане вырыли им отдельную «комнату». На плацдарме действовали два госпиталя – один в районе Алексино, другой в Мысхако. Медсестра госпиталя в Мысхако Елена Ивановна Остапенко рассказывала, что операции раненым приходилось делать при свечах. Перевязочного материала было так мало, что бинты стирали и использовали снова.

Во время пауз между боями на Малой земле устраивали смотры художественной самодеятельности. Находили редкие участки, которые не простреливаются (наверное, могли собираться в Вербовой балке), пели песни, исполняли какие-то цирковые номера, играл духовой оркестр.

Люди продолжали любить. Николай Николаевич Романов, старшина из отряда Куникова, писал из окопов своей девушке Тоне о том, как мечтает вернуться домой после войны, очень много рассказывал о командире, с которым был вместе в десанте. Его мечты сбылись, он вернулся, прожил с Тоней долгую счастливую жизнь.

Пройдя через войну, ветераны не позволяли себе раскисать.

— Я была очень дружна с Ниной Федоровной Марухно (Кузнецовой), — говорит Раиса Соколова. – Она тоже из отряда Куникова. В мирное время стала профсоюзным лидером в Приморско-Ахтарске, часто приезжала на встречи ветеранов в Новороссийск. Но потом стало подводить здоровье, ее положили в госпиталь, речь шла об ампутации ноги. Я представила, в каком она может быть депрессивном настроении и поехала утешать, поддержать морально. Она встретила меня с распростертыми объятиями: «Как хорошо, Раечка, что ты тут! Купи мне крем для рук и для лица, за углом магазинчик». Я была поражена – на днях сложная операция, а она не унывает и думает о красоте…

Людей, с которыми встречалась Раиса Федоровна, все меньше и меньше. Они уходят от нас – и с этим ничего не поделаешь. Сегодня у нее как у музейщика – государственная задача: установить всех, кто погиб в Новороссийске. После того как в Интернете появился сайт «Мемориал», объединивший данные центральных архивов, делать это гораздо проще. Работа рутинная и очень важная. Если бы Соколова занималась исследованием боевого пути конкретной воинской части, разработкой определенной научной темы, то могла бы сделать себе карьеру, защитить кандидатскую диссертацию. Но она почти 20 лет сводит концы с концами – сверяет имена и фамилии, номера воинских подразделений и места призыва. И все для того, чтобы родственники нашли своего прадеда, деда, брата, дядю… Их ищут потомки, хотят побывать на местах боев, увидеть могилу и табличку с фамилией. Увы, могилы у нас только братские и кто где похоронен, еще надо разобраться.

В 1982 году знали имена чуть более 5 тысяч погибших защитников Новороссийска. Сегодня – больше 20 тысяч. Но это далеко не все.

— Раиса Михайловна, что вас особенно поразило в ходе поисков?

— Даты жизни и смерти. Здесь погибло огромное количество молодых мужчин, которым было чуть больше 20 лет. Да, пуля косила и сорокалетних, и пятидесятилетних, но молодых – большинство. Горе какое для родных и близких, для целой страны – вот такая цена у Победы…

Светлана Александрова