От незаметной и большей частью безымянной фигуры переводчика в жизни Новороссийска зависело очень многое. К такому выводу пришла Ирина Воскресенская, переводчик-синхронист, член Союза переводчиков России и начала собственное расследование о роли людей этой редкой профессии в истории нашего города.

— Часто бывая на форумах переводчиков в России и за рубежом, я все время открывала новые грани нашей профессии, — объясняет Ирина. — Сейчас переводчики работают практически во всех сферах жизни, а сколько их было раньше, совсем неизвестных миру, в каких-то конструкторских бюро, в военных учреждениях, на заводах. Чем занимались эти люди? Есть документальные материалы о переводчиках Кубани, начиная с XIX века. Казаки, горские князья тоже как-то общались друг с другом, и кто-то помогал им вести переговоры. Но нельзя объять необъятное, поэтому я решила сузить тему только до масштабов Новороссийска. За что ни возьмись – в каждой бутылке шампанского, в каждом мешке цемента, в каждом барреле нефти, в каждом пакете молока, в каждой плитке, которая лежит под ногами, есть работа моих коллег-переводчиков. Все технологии, все оборудование, которое идет в нашу страну из-за границы, – только через перевод. А чем жили переводчики там, в глубине истории? Этими поисками и занимается краснодарское региональное отделение Союза переводчиков России, которое я возглавляю. Главным моим помощником в этой работе является Евгений Григорьевич Савченко, переводчик французского и английского языков.

Пока нет четкого представления о структуре будущего исследования – идет только сбор фактуры.

— Объем информации уже солидный, — говорит Ирина Воскресенская. — Из этого может получиться что-то очень интересное. Потому что люди нас обычно не видят, мы всегда в стороне за спиной спикера, мы – голос за кадром. Хотя сейчас ситуация несколько меняется. На всемирном форуме представителей этой профессии в Берлине я убедилась, что фигура переводчика становится очень значимой в мире, основанном на контактах.

Начинать, считает моя собеседница, нужно с основателей города:

— Николай Раевский и Михаил Лазарев были высокообразованными людьми и владели языками. Вряд ли их можно назвать переводчиками в нашем понимании, но переговоры здесь велись постоянно.

Первый документ, который Ирина нашла в архиве, привел ее в восторг. Он касался любимого ею завода шампанских вин Абрау-Дюрсо, с которым она давно сотрудничает. Документ конца XIX века подтверждает наличие «вольного переводчика», как сегодня сказали бы фрилансера, работающего с французскими специалистами.

Следующий период в истории города – новороссийская биржа, первая в крае. В порт стали приходить иностранные суда, развивалась торговля, организовалась французская концессия, которая занималась цементом, открылись иностранные консульства.

— Кто-то же для них переводил? Как работали наши коллеги? В каких условиях? Что из себя тогда представлял перевод? Когда я стала изучать деятельность биржи, выяснилось, что переводчиков к нам приглашали со всех концов страны, потому что в городе их просто не было. Есть документы, где подтверждается назначение иногородних специалистов, владеющих иностранным языком, с подробным описанием условий работы. Потом начинается эпоха торгсина, 20-30-е годы ХХ века. Тогда функции переводчиков выполняли шипчандлеры. Из документов и архивных материалов складываются истории о жизни конкретных людей, а порой и курьезных случаях, которыми и сейчас наполнена наша профессия.

После торгсина целый раздел посвящен Инфлоту. По воспоминаниям руководителей компании, в советское время Инфлот обслуживал до 600 судов в год, грубо говоря, два судна в день. И тоже без штатных переводчиков, но были люди, владеющие языками и достойно представляющие нашу страну на борту иностранных судов. Очень много людей с блестящим знанием языка работало там – Игорь Дахно, Геннадий Борисов, Борис Кацко… Хотелось бы разыскать их или родственников, чтобы славные имена не канули в небытие.

Очень интересен военный период, но, к сожалению, материалов на эту тему немного, архивы не сохранились. Например, Павел Коган, автор «Бригантины», готовился стать военным переводчиком, закончил специальные курсы, но погиб в Новороссийске совсем юным. А его жена, тоже военный переводчик Елена Ржевская, дошла до Берлина, участвовала в поисках тела Гитлера и расшифровке тетрадей Геббельса. Внучка Когана стала переводчиком художественной литературы, его двоюродный брат тоже переводчик – представляете, гены какие?

— В книге Райкунова «Рота за мной» я нашла материалы о переводчике Леониде Гершмане, который славился своей смелостью и бесшабашностью, вещи творил просто отчаянные. Он настолько виртуозно владел немецким, что немцы принимали его за своего, — с восхищением делится исследователь. — После войны зародилось движение городов-побратимов. В 60-е годы были установлены такие отношения между нашим городом и Ливорно, Вальпараисо, далее с Плимутом, Гейнсвиллом. Тогда сотрудники Интерклуба и Интуриста внесли свой вклад в развитие народной дипломатии. Сейчас, когда из России лепят образ врага, контакты с городами-побратимами особенно важны, они должны развиваться. В архивах я нашла фотографии первых делегаций 60-х годов, переписку, имена новороссийских переводчиков – Олег Старков, Зоя Лошкова и другие. Живы ли они? Где их искать? Очень надеюсь на помощь ваших читателей! Может быть, кто-то вспомнит, откликнется и поделится с нами воспоминаниями о новороссийских переводчиках. Некоторые известные новороссийские поэты занимались литературными переводами – Сейтумер Эмин, Павел Голимбиевский – и эта тема также требует внимания.

Конечно, есть много белых пятен. Пока мало материалов о работе переводчиков в горячих точках, на каких-то городских объектах. Рассказать о них, поделиться с горожанами было бы очень важно. Это ведь не только страничка в истории города. В Новороссийске готовят переводчиков и знакомство с историей профессии было бы полезно студентам, которые учатся не просто слова переводить, а создавать мосты между людьми, между народами и культурами.

Ирина Большакова