Событию, которое долго называлось Великой Октябрьской революцией, исполняется ровно 100 лет. Несколько поколений граждан огромной страны выходили с флагами и транспарантами, чтобы отметить очередную годовщину Октября, радостно выкрикивали бодрые лозунги. Сейчас примерно в те же дни отмечают другие праздники, переоценивая прошлое. Мы спросили новороссийцев разного возраста: что такое Октябрьская революция? Что она значит для вас?

Юрий Безуглов, учитель истории, директор школы № 19:

— Революция – это большая трагедия в истории всего народа. Но оценивать ее надо объективно. Если она произошла, значит иначе не могло быть. И в ходе этих событий не стоит искать какого-то главного виновника, например, германские власти, которые поддерживали финансово большевиков или конкретно Ленина. Никто не сумел бы совершить революцию, если бы этому не способствовала обстановка в Российской империи. А она была именно такой, какой ее видел Ленин: верхи не могли управлять по-старому, низы не хотели жить по-старому. Царская власть была очень слаба – это тоже объективный факт. В 1917 году страна бурлила потому, что рушился жизненный уклад многих сословий: продолжалась Первая мировая, люди обнищали, был голод в Москве и Санкт-Петербурге, за хлебом выстраивались огромные очереди.

И вот на этом фоне произошел переворот. Надо говорить именно о перевороте, при котором было минимум жертв. При взятии Зимнего дворца жертв не было. Но и социалистической революции тоже не было. Произошла подмена понятий. Теоретики научного коммунизма Маркс, Энгельс, и, судя по всему, вождь большевиков Ленин по-другому представляли социалистическую революцию. По идее, она обозначала наивысшее развитие производительных сил, отмену эксплуатации человека человеком. Нигде не сказано, что революция – это диктатура пролетариата, красный террор и гражданская война. Гражданская война – самое страшное, что может случиться с обществом: брат идет на брата, льются реки крови.

Современники считают, что социалистическая революция, какой она должна быть, произошла в скандинавских странах. Там не было никаких Зимних дворцов, никаких выстрелов «Авроры», а было постепенное, плавное развитие общества.

То, что случилось у нас 100 лет назад, имело и положительное мировое значение – правительства других стран на горьких уроках российского государства учились действовать путем социальных реформ.

Нам надо уважать свою историю, какой бы она ни была. В Великобритании сегодня действующая монархия – символ государства. Англичане ею гордятся. Но в то же время там стоят памятники Кромвелю, который казнил правящего короля несколько веков назад, им тоже гордятся.

Ольга Музыченко, детский врач:

— Говорят, у истории нет сослагательного наклонения. Но я думаю, что если бы Россия остановилась на Февральской буржуазно-демократической революции, то государство постепенно перешло бы на путь социальных реформ, по которому движутся многие западные страны. Даже первая революция принесла много жертв, а все произошедшее потом оказалось намного страшнее.

Если взять конкретно мою семью, то она не пропала бы и при царском режиме. Мой дедушка по папиной линии был учителем, бабушка – дочь музыканта. А по маминой линии все были крестьянами. Не кулаками, нет, но крепкими хорошими хозяевами. Мой родной дядя – знатный комбайнер, его даже представили к Золотой Звезде Героя Социалистического Труда, но получил он только орден Ленина. Все потому, что критиковал первого секретаря райкома. Секретарь старался вмешаться в ход уборочной кампании и не стерпел, когда ему указали на некомпетентность в крестьянской прямолинейной форме. Я думаю, мои родные могли бы многого достичь и в стране с другим строем.

Не за родных мне обидно, а за то, что было столько людей загублено, столько судеб исковеркано!

Виктор Варфоломеев, ветеран труда:

— Сейчас все говорят, что революция – это ужас, кошмар, гражданская война. Многие забывают, сколько хорошего она дала. Моя бабушка из Новгородской области росла при царе, училась в церковно-приходской школе, только читать и писать умела. Все. Дальше никакого образования, нужно было как-то поднимать многодетную семью. Отец бабушки, мой прадед, погиб в Первую мировую войну. У нее было четверо братьев и сестер. Старшие девочки в няньки нанимались. Жили в чужой зажиточной семье, за ребенком чужим смотрели, разную работу по дому выполняли, тычки да пинки от хозяев получали. Гроши какие-то зарабатывали и домой приносили. Вы думаете, богатеи щедрые и добрые были?! Бабушка моя рассказывала, что как-то всю ночь просидела у детской люльки – ребенок спал неспокойно. А утром надо было тяжелые мешки с картошкой в подпол носить. Она уставшая была и ненароком картошку рассыпала. Ей хозяйка за это чуть косу не вырвала.

Средняя сестра, моя тетя родная, побиралась по деревне, чтобы младшего братика накормить. Ей дома давали большую торбу, чтобы куски хлеба складывала. Когда возвращалась на свою улицу, голодные соседские мальчишки у нее все отбирали. Не знаю, как бы судьба сложилась у моих родных, если бы не революция.

Все девочки в семье так и остались полуграмотными. Когда повзрослели, некогда было учиться. А их младший брат, мой дядя, школу закончил, на рабфак поступил, инженером стал. В войне с фашистами участвовал, уцелел. После войны инженером работал на большом заводе, детей и племянников в люди вывел. Всем внушал, что Советская власть нам все дала. А что – разве не так?

При социалистическом строе медицина действительно была бесплатной, врачи грамотные и школу мы заканчивали без репетиторов. А на пенсию прожить было можно. Я приходил к бабушке (той самой, полуграмотной, отработавшей на заводе 40 лет кладовщицей и квартиру от завода получившей) и она всегда покупала мне гостинцы. Как-то умудрялась внукам помогать. Разве без революции это было бы возможно?

Вера Молибоженко, автор и издатель книг об истории своей семьи:

— Революция – это страшное преступление, имевшее длительные и тяжелые последствия. Иначе оценить не могу. Для моих родных особенно губительны были коллективизация и раскулачивание. Родную прабабку застрелили потому, что не хотела отдавать свое добро, нажитое потом и кровью. Другие родственники вывозили ночью на подводе своих детей, прихватив из дому самое необходимое, потому что знали – наутро придут большевики и будут раскулачивать.

Я против любого публичного протеста, против самого мирного шествия потому, что оно может перерасти в массовые беспорядки. Изменения надо вводить так, как предусмотрено законом. Все следует делать поэтапно, системно. И начинать изменения к лучшему надо с себя – на своем рабочем месте добросовестно выполнять свои обязанности. Только это дает моральное право требовать чего-то от других.

А если вдруг захотелось стучать кулаком, идти на митинги, бороться с системой, то лучше устроить во дворе субботник или вымыть подъезд. Будет гораздо больше пользы для всех.

Станислав Переверзев, студент колледжа:

— Революция, которая произошла в России столетие назад, конечно же, была страшным событием, но интересным. Я представляю, как люди мечтали о будущем, рисовали себе идеалистические картины, думали: вот пройдет несколько лет и у всех будет красивая жизнь без всякого неравенства.

Многие мои сверстники тоже мечтают о красивой жизни, о том, чтобы хоть немного приблизиться к богатым людям. Некоторые дети из состоятельных семей – с такими понтами! Сами еще копейки не заработали ни на крутые тачки, ни на рестораны, ни на шмотки, но на обычных ребят смотрят сверху вниз, общаются как с быдлом каким-то. И девчонки хотят встречаться только с богатыми. Скорей всего, их родители наворовали большие деньги или урвали кусок завода при приватизации. Иногда очень хочется совершить революцию, чтобы справедливость восторжествовала.