20 октября в Новороссийске давал спектакль режиссер, актер, писатель, драматург, да и просто потрясающий человек Евгений Гришковец.

Для почитателей его таланта это экстраординарное событие — как будто артист общается только с тобой при полном зале. Возникает непреодолимое желание вступить в диалог с автором, потому что ты об этом думал, а он за тебя сказал. А для тех, кто не знаком с творчеством Евгения Валерьевича, это был просто двухчасовой моноспектакль с рассуждениями о времени и о нас с вами. Слегка картавая речь, интеллигентный юмор к месту и море обаяния – вот что такое Гришковец на сцене.

В этот раз Евгений Валерьевич привез в Новороссийск спектакль, который назвал грустно и как-то безвозвратно – «Прощание с бумагой». Спектаклю шестой год, но звучит он очень своевременно. Так уж случилось, что мы с вами, независимо от нашего желания, стали участниками исторического процесса замены бумажных носителей на цифровые. Только и всего. Обыденный и всем известный факт. Но по ощущениям Гришковца, есть в этом и общемировая, и для каждого своя трагедия.

Евгений Гришковец, используя всевозможные театральные формы от музыкального сопровождения до инженерных декораций, доносит до нас философию, наполненную сожалением: слова обесцениваются, мысли и настроение теряются в общих фразах и смайлах на экранах мониторов, мобильных телефонов. Мы помним своих предков благодаря открыткам, письмам, фотографиям, книгам, что они оставили и через них становимся чуточку ближе… А нас, по сути, потомки просто сотрут из памяти как смс или электронное письмо. Останутся, конечно, результаты нашей работы, но это не то. Нас самих Delete. Даже не нас, а мы сами себя.

Не хочу показаться, как сейчас модно говорить, «отсталой», но Гришковец прав: наши дети будут людьми без почерка. Непроливайки, промокашки, печатные машинки, а на очереди книжные полки – все это уходит из нашей жизни, как уходили видеомагнитофоны, пейджеры, ламповые телевизоры, но… В процессе разговора об утратах расширяется сознание замученного городской суетой и бытом зрителя. Он вдруг как будто останавливается и оборачивается внутрь себя. И его уже не оставляет мысль о том, что вот пользовалось человечество две тысячи лет бумагой, как само собой разумеющимся предметом для выражения мыслей, чувств, впечатлений. И все бы так и проистекало дальше. Если бы не технический прогресс, который вытеснил из нашей жизни не только привычку писать письма дорогим нам людям, ждать появления ответа от них в почтовом ящике. Помните, как это было? Открывать полученное письмо было таким особенным моментом — ожидание, предвкушение… А ритуал опускания письма в почтовый ящик? А телеграмма, написанная перьевой ручкой? А страхи при появлении почтальона с телеграммой? Прогресс обесценил нашу память. Дело не в том, что раньше было лучше. Там не было лучше — просто по-другому. Драма в том, что уходит особая атмосфера вместе со временем. Навсегда.
Нет смысла рассказывать о содержании спектакля, во-первых, у автора это получается лучше, во-вторых, это нечестно по отношению к тем, кто его еще не видел. Понравится — не понравится, другой вопрос. Но это будет ваше мнение, ваше ощущение и восприятие.
Гришковца долго не отпускали, аплодировали стоя, а он смущался. Зря. Кто еще сегодня способен устроить абсолютно незнакомым людям встречу с самими собой?